Чесні новини з усієї України!

Прокурор Кулик: «В 2010 году Янукович пришел к власти уже как руководитель группировки…»

Прокурор Кулик: «В 2010 году Янукович пришел к власти уже как руководитель группировки…»

В последнее время украинский прокурор Константин Кулик стал одним из самых скандальных представителей прокуратуры, имя которого связывают с делом в отношении сына бывшего вице-президента США Джо Байдена Хантера, расследования махинаций при покупке так называемых «вышек Бойко», а ещё ряда других уголовных производств в отношении беглых олигархов Сергея Курченко и Дмитрия Фирташа, «общака Януковича» и прочего.

Кулик рассказал, какое он имел отношении к отставке экс-посла США в Украине Мари Йованович, что собой представляет так называемое «дело» на сына Джо Байдена, почему не пойдёт на переаттестацию, что его связывает с Юрием Луценко и какое будущее, по его мнению, ждет прокуратуру.

 

Про увольнение Йованович и импичмент Трампу

 

— Заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии Джордж Кент назвал вас причастным к отставке посла США в Украине Мари Йованович. Прокомментируйте свою роль в этой отставке. Насколько информация соответствует действительности? Какой была ваша роль и участие?

— Думаю, настало время объяснить, что происходит. С одной стороны, все очень просто, с другой — непонятно, как мы будем выходить с этой ситуации. Начну с вашего вопроса по послу, Кенту и его заявлению в Конгрессе. Я, честно говоря, не видел заявлений, что именно я повлиял на отставку Йованович. Я слабо представляю, как я мог бы повлиять на ее отставку. Поэтому я не могу это комментировать. Это надо уточнять у Кента. С ним я лично не встречался. С Йованович, к слову, тоже лично не встречался.

— В тоже время, говорят, что вы встречались с адвокатом Трампа Руди Джулиани. Какой предмет был этого общения?

— Опять же, сложно что-то комментировать, даже несмотря на то, что об этом написали многие мировые СМИ. Я с этими журналистами общался с весны. Но почему-то ни одно интервью, которое я дал, так и не вышло. Видимо не понравилось то, что я рассказываю.

По поводу встречи с Джулиани: я в глаза его не видел. Скорей всего имелась в виду встреча Джулиани с [Назаром] Холодницким, этот факт всем известный. Думаю, просто перепутали фамилии. Но так как многие СМИ во многом уподобились желтой прессе и пишут даже, что я уже уволен, могут, не проверив, утверждать и о некой моей встрече с Джулиани.

— То есть вы с Джулиани не знакомы?

— Нет.

— И никогда не виделись?

— Нет, не виделся.

— А с задержанными ныне Львом Парнасом и Игорем Фурманом, которые помогли переговорщику главы Белого дома получить компромат на Байдена и дополнительные документы о возможном вмешательстве Украины в выборы?

— Я так понимаю, что этот формат общения был у Юрия Витальевича.

— То есть вы утверждаете, что вашего участие в подобных встречах не было?

— Моя фамилия изначально вообще не упоминалась. Я так понимаю, что стороне демократов нужен был какой-то повод, скандал для того, чтобы пойти на опережение, сбить возможность организовать расследование определенных событий в Украине. С этой целью они и затеяли этот скандал.

В результате, ударили по первым лицам, к примеру, по Юрию Луценко и тем, кто занимает важные посты у нас и в Америке. А потом, осенью они поняли, что еще в марте я предъявил подозрение [Николаю] Злочевскому и там этот весь фактаж был выписан.

Какой импичмент Трампу? Какие звонки Зеленскому, если в марте это было уже все прописано? Зачем надо было заставлять кого-то что-то делать, если оно уже было сделано? Злочевский до сих пор в розыске находится. То есть речь идет о серьезно перекрученной информации на уровне первых мировых СМИ.

— Тот же Джордж Кент, который связывает вас с отставкой Мари Йованович, также в своем выступлении сказал, что некоторые коррумпированные украинские чиновники препятствовали проведению посольством антикоррупционной политики в Украине.

— Это не я. Причем тут вообще я и коррумпированные чиновники?

— О каких тогда коррумпированных чиновниках, по вашему мнению, идет речь?

— Не знаю, лучше об этом спросить Кента. Это вообще очень интересный вопрос, какие коррумпированные чиновники могли помешать Кенту, если он непосредственно был причастен к тому, с чем мы столкнулись. Он непосредственно курировал НАБУ и у нас даже было пересечение по одному делу.

Наш свидетель по делу передала нам информацию, где есть подтверждение того, что он принимал участие в расследовании, которое проводило НАБУ. Дело касалось легализации угля. Знаете, как легализируется уголь, который везется с оккупированной территории или с России?

— И как же? Завозится через другую территорию?

— Нет, он коксуется, теряя в процессе коксировки свойства. После чего непонятно, с какого бассейна он взят. Далее уголь продается на заводы в Украине, Европе. Это очень серьезная тема. Лучше бы Кент рассказал за эту ситуацию, потому что я точно знаю, что в этой истории была возможность ликвидировать группировку коррупционеров в Украине достаточно высокого уровня. На эти цели заявителем были потрачены два с половиной миллиона долларов. Проводились негласные следственные действия, которые мы видели. В результате нам была дана команда — отбой. По итогу — куча коррупционеров остались на свободе. Что с этим делом НАБУ — неизвестно, а схема легализации угля как шла, так и идет. Поэтому заявления кого-то о том, что какие-то коррумпированные чиновники мешали ему бороться с коррупцией здесь, я бы зеркально наоборот сказал, что это он мешал нам бороться.

— Вы понимаете, насколько это громкое заявление?

— Да, но у меня есть доказательства. Я об этой ситуации докладывал Луценко. Он в курсе этой ситуации.

— Какая-то реакция с его стороны была?

— Да, было возбуждено дело.

— Отдельная уже глава вашей биографии – это досье или дело на Хантера Байдена, которое облетело все мировые СМИ. Расскажите, пожалуйста, было ли семистраничное англоязычное досье на сына политика, насколько вы причастны к его разработке?

— Опять же, это не то интервью, которое я давал. Это была просто позиция The New York Times, которая содержала кучу ложной информации. Я уже даже с адвокатами это обсуждал. Есть возможность подать иски и повыигрывать у них дела в отношении распространения неправдивой информации.

— А какие у вас есть доказательства?

— Вышло интервью, в котором они дают непроверенную и ложную информацию. Какие надо ещё доказательства? Это они должны доказать, что я что-то делал или не делал.

— Вы серьезно намерены с ними судиться?

— У нас уже даже есть проекты исков. Почему я вообще поручил адвокатам этим заниматься? Потому что это прямо влияет и на ход расследования, которое я провожу. Если бы оно не влияло, такой реакции бы не было. В данном случае это все элементы компании по давлению на расследование, потому что расследуются факты международной коррупции и международной преступности. Ее можно расследовать только путем создания международной следственной группы. Сейчас принимаются всевозможные меры для того, чтобы эту группу дискредитировать и не дать возможность ее создать.

Я вам даже больше скажу: Луценко последние два года занимался тем, что пытался эту группу создать. Когда стало понятно, что через посольство это сделать не удастся, он начал искать другие механизмы и пути. В последствии, имеет ситуация, которая сложилась сейчас. Но изначально цель была благая – создать международную следственную группу.

— Если не брать во внимание публикации в СМИ, что у вас есть по сыну Байдена? В каких досье он фигурирует?

— Смотрите, в 2014 году была поставлена задача организовать расследование в отношении деятельности Виктора Януковича. Были созданы три группы: группа по притуплениям на Майдане, по преступлениям личности и по преступлениям против экономики вместе с другими, которой занимался совместно с другими прокурорами и следователями. Была еще другая категория – госизмена.

Я могу отвечать за то, что я собрал в ходе расследования экономического блока. Это четыре тысячи томов. На сегодняшний день занимаются ими шесть человек, потому что реорганизация просто уничтожила все. В любом случае, нам удалось установить, что в 2010 году, когда Янукович пришел к власти, он уже приходил как руководитель группировки, начав создавать, используя служебные полномочия, новую преступную организацию. Какие-то преступные группировки он уничтожает, какие-то преступные группировки поглощает, с кем-то находит компромисс и т.д.

В чем есть особенность этих группировок?

Они совершали преступление по предварительному сговору. Одна группа (а если точнее группа Сергея Курченко), например, рынка сжиженного газа, совершала хищения газа. Когда преступление раскрыли, оказалось, что Курченко с этого преступления получил не два миллиарда, а только третью часть. Когда начали разбираться, вышли на то, что в схеме действовала еще группировка Дмитрия Фирташа, которым также было предъявлено подозрение. И, по-большему счету, преступление было раскрыто.

Точно так у них был сговор на выведение денег из Украины. К примеру, в Прибалтике существовала система, по которой деньги выводились из Украины, заведя на корсчета прибалтийских банков. В результате на счетах латвийских банков смешивались деньги разных группировок. По указанию уже бенефициаров ситуаций (окружения Януковича), эти деньги тратились на какие-то их цели.

Тогда считалось, что этой схемы достаточна, чтобы скрыть легализацию. Сегодня мы это все развязываем.

Как эта ситуация связана с Burisma? В ситуации с компанией Burisma, речь идет о легализация денег, которые были получены во втором звене, то есть, когда деньги уже вышли с корсчетов латвийских банков. Это помимо тех денег, которые в НАБУ связывают с лицензиями.

— А вообще есть дело Burisma?

— Нет, есть дело в отношении Злочевского, где упоминается эта компания.

— Конкретно к Хантеру Байдену есть какие-то обвинения? В чем его подозревают?

— У нас ситуация связана со следующим: деньги, которые в описанный мною способ зашли на Burisma, имели незаконное происхождение. Этими двумя компаниями управлял, пользовался, человек с окружения Тараса Козака (народный депутат Украины, соратник Виктора Медведчука, — ред). Так, вот, деньги, которые зашли на Burisma, имеют незаконное происхождение и дальше по данным наших, были перечислены на счета четырех лиц, в том числе, Хантера Байдена.

Мы обязаны проверить версию легализации этих денег. Это в любом случае делается. Например, точно такой же механизм, точно такая же методология были в деле [Юрия] Бакулина (возглавлял «Нафтогаз Украины» с марта 2010 года по март 2014 года, — ред). Деньги с вышек ушли, легализировались на других счетах, после чего были отправлены на счета его детей. Мы там их арестовали, а Бакулина отправили в суд.

— Перспективы какие?

— Будет судебное рассмотрение. По моему мнению, доказательств достаточно. Самое основное – мы дождались подтверждения его корыстного мотива. Мы его подтвердили тем, что отследили деньги, которые зашли на счета его детей в Швейцарию. Речь идет о сумме порядка 40 миллионов. Эти среда уже арестованы.

— В отношении дела, в котором фигурирует, кроме всего прочего, компания Burisma, о какой сумме идет речь?

— Повторюсь, речь идет об эпизоде, который связан с подозрением Николаю Злочевскому. Злочевскому инкриминируется участие в двух преступлениях, совершенных в составе преступных организаций. Во-первых, соучастие в хищении 800 миллионов гривен совместно с Курченко в «Реал банке» (деньги стабилизационного кредита Нацбанка, где он как заставу выставил свою херсонскую нефтеперевалку). В этот же период Курченко покупает у него эту херсонскую нефтеперевалку, после чего это становится элементом легализации. Во-вторых, легализация денег с использованием компании Burisma.

«Общак» Януковича

— Как сейчас происходит расследование в отношении так называемого «общака» Януковича? Какие там намечаются перспективы?

— В двух словах: та схема легализации денег через прибалтийские банки, о которой я вам рассказал (спецконфискация), произошла благодаря тому, что мы отследили деньги, которые упали на 23 компании, которые были аффилированы с Сергеем Арбузовым (экс-глава Национального банка Украины, — ред). Причём аффилированы они были с работниками банка Арбузова, управляются с одного IP-адреса и все вместе с Арбузовым переехали в Москву.

Что такое полтора миллиарда долларов? Чтобы вы понимали, может, сегодня эксклюзив скажу, это и есть — общак. Да, там есть деньги Арбузова – триста миллионов долларов. Есть деньги Саши Януковича – это порядка тридцати миллионов долларов. Есть деньги окружения Иванющенко — порядка 800 миллионов долларов. Остальные деньги — группы Клюева. Собственно, поэтому это и есть общак.

Как эти деньги оказались на счетах 23 компаний Арбузова?

Это стало возможно, опять же, по предварительному сговору. Они сговорились вывезти деньги из Украины, выкупив облигации внутреннего государственного займа, которые Арбузов, в принципе, и выпустил. Вот, если коротко, что такое полтора миллиарда долларов Януковича.

— То есть эти суммы появились на счетах вышеуказанных групп одновременно?

— Да. Мало того, что эта легализация полтора миллиарда долларов путем покупки облигаций внутреннего государственного долга Украины, она еще и тесно связана с покупкой и легализацией 7,4 миллиардов долларов путем покупки облигаций внешнего государственного долга, который тогда выкупил инвестиционный фонд Franklin Templeton. Я подозреваю, что клиенты были условно те же самые. Поэтому это все тесно связано.

Луценко два года пытался эту тему продвинуть. Я ему докладывал об этой ситуации, доказательства показывал. Два года мы пытались заблокировать выплату внешнего долга, чтобы деньги не шли фигурантам. Но, безрезультатно. Сейчас что происходит? Мы берем деньги МВФ для того, чтобы выплачивать деньги фигурантам «общака Януковича». Полный бред.

— ГПУ закончило расследование завладения Клименком трех с хвостиком миллиардов гривен. Знакомился ли генпрокурор с этим делом? Есть ли механизм привлечь к ответственности Клименко и его окружение?

— Я не занимался расследованием Клименко. Этим занимался Анатолий Васильевич Матиос. Поэтому не могу комментировать историю. Я помню, как она начиналась в 2016 году, и, насколько мне известно, сейчас оно передается в суд. Пускай сначала судья рассмотрит – потом будет видно.

— При нынешнем руководстве какая ситуация в прокуратуре?

— Ничего вообще не происходит. Заканчиваем следствие, все. Чтобы интриги никакой не было — я сразу сказал, что у меня нет никакого желания переходить в Офис прокурора и там работать.

— На прошлой неделе генеральный прокурор Украины Руслан Рябошапка подтвердил, что вы решили не идти на переаттестацию, а, значит, точно не попадаете в новый офис.

— Во-первых, эта аттестация — абсолютно неконституционное решение. Я не обязан там участвовать.

 

Реформа ГПУ и переаттестация прокуроров

 

— А что там неконституционного? Руслан Рябошапка с такой оценкой не согласился, посчитав формат переаттестации полностью соответствующим закону, а подобные утверждения назвал манипуляцией.

— «По закону» — это игра слов, потому что закон еще должен соответствовать Конституции. Это, например, как закон о люстрации или незаконном обогащении. Иногда наступает момент, когда либо Конституционный суд Украины, либо ЕСПЧ говорит, что это незаконный закон, который нарушает права человека. И в случае этого решение, такая оценка тоже рано или поздно должна прийти.

Мое отношение к этой ситуации (с учетом опыта работы в прокуратуре и расследования дел): очень сложно квалифицировать действия, когда Генпрокуратура берет деньги у иностранной организации на проведение конкурса, в результате которого будет сокращено заранее определенное количество людей в условиях, когда в структуре имеется завал по расследованиям преступности. Раньше это называлась диверсией. Подождем, пройдет время, посмотрим, кто как это квалифицирует.

— А, что, по вашему мнению, разве не пришло время реорганизовать Генеральную прокуратуру?

— Реорганизовать, конечно же, пришло. Только это не должно никак влиять на ход расследования дел. Должен быть четкий план: кто, какие дела и кому передает. Надо проводить собеседование, разбираться, кто из сотрудников прокуратуры что умеет делать, потому что, действительно, не секрет, что многие сотрудники просто числятся. Нужно проверять прокуроров на доброчестность. Только проверять надо тех, кто что-то делает. Если мы берем прокурора Иванова, и он за три года ни одного дела в суд не направил, то можно его сразу переаттестовывать и выгонять. А если он работал, есть соответствующие результаты работы, но не смог в тестах ответить на вопрос о «служебном коне», какое это отношение имеет к расследованию какого-то конкретного дела? Зачем ему эти тесты? Он должен выполнять поставленную задачу, узкоспециализированную, ему за это государство деньги платит.

— Вы генпрокурору свои опасения озвучивали относительно переаттестации?

— Нет, не озвучивал.

— Почему? У вас был вообще с ним разговор?

— Нет, не было. Никогда не было. Он изначально высказывал свою позицию, что ему не нравится моя биография. А мне нравится моя биография. Я всю жизнь занимаюсь расследованием дел. Мне это нравится.

— Почему тогда вокруг вашего имени столько скандалов? Вам это тоже нравится?

— Я не закрываю дела, я их направляю в суд. Это много кому не нравится.

— Что будет с делами группы прокуроров Сергея Горбатюка? Он, насколько известно, тоже не пошёл на переаттестацию.

— Да, его тоже уволили зачем-то.

Скажу так: у меня есть определенный опыт руководства следственными группами при расследовании особо важных и особо сложных дел. Нельзя увольнять Горбатюка без четкого понимания передачи процессов, которые находились у него в управлении. Так делать нельзя.

Этот конфликт создан с реформированием прокуратуры, когда специалиста ставят перед необходимостью проходить аттестацию, которую он не хочет проходить. Но в этой ситуации, в первую очередь, нужно учитывать интересы государства и следствия. Не хочет он в такой способ оценивать свою работу — надо было предложить что-то другое. Кроме того, чтобы вы понимали, все сидели судорожно, вся прокуратура, и учила эти тесты. Их просто «зубрили». Люди сидели больше месяца, побросали все дела и учили тесты. Это все абсолютно незаконно, потому что люди просто боялись, что они их не сдадут. Это нормальная вообще ситуация? А теперь у них ещё и нет никаких гарантий, что они останутся.

— Каким образом тогда нужно было построить процесс переаттестации? Путем собеседования – это ведь тоже достаточно субъективный момент.

— Я бы брал по показаниям, смотрел бы, сколько конкретный прокурор закончил уголовных дел или поддержал государственного обвинения, что ему удалось сделать. После этого смотрел бы, какие он дела закрыл или, где у него не получилось поддержать государственное обвинение, и тут уже бы разбирались. То есть, с одной стороны, сначала ты видишь, что человек умеет работать, с другой стороны — видишь, где есть проблемы. Дальше нужно разбираться, то ли он взял деньги, то ли получил какую-то команду, то ли там, действительно, состава преступления не оказалось, и только после этого принимать решение, кто должен оставаться, а кто — нет. А «вызубрить» эти ответы – тогда попроходить может кто-угодно. Но государство зачем-тоже тратит деньги, чтобы прокурор становился профессионалом. Как можно этих всех людей выгнать и взять с улицы людей, которые тесты выучили? Это все равно что стоматолога с улицы взять потому, что он тесты выучил и ему кто-то сказал, что он может зубы лечить.

Незаконные надстройка и обогащение

— Вы сказали о том, что вам нравится ваша биография. Один из фактов этой биографии – якобы незаконная надстройка на крыше «Дипломат-холла».

— Да.

— Вы можете подтвердить наличие у вас квартира в этом комплексе? Есть ли там незаконная надстройка? Почему эта история всплыла только сейчас?

— История всплыла только сейчас потому, что срочно надо было какую-то картинку сделать на заседании по коррупции. Поэтому сняли очередной сюжет, не проверив и не разобравшись в сути дела.

Квартира у меня там, действительно, есть. Она арестована НАБУ еще с 2015 или 2016 года. С того времени ничего в ней не поменялось.

История с надстройкой – это вообще не моя история. Комментировать ее я не хочу, потому что она касается других людей. Единственное, за чем я лично в этой истории следил, чтобы никак не поменялась моя площадь, чтобы я не менял декларацию. Но, из того, что мне известно, все разрешения на стройку там есть. Поэтому история окончилась ничем.

— То есть, по вашему убеждению, опять публикуется информация, которая не соответствует действительности?

— А вы видели там, в сюжете, что-то проверенное? Полетал геликоптер, снял какой-то этаж, и что? Где факты?

— На каком этаже у вас квартира в «Дипломат холе»?

— На тринадцатом.

— Сколько всего этажей в здании?

— Тринадцать.

— То есть этого не достаточно, чтобы предположить кто стоит за надстройкой?

— У меня с моей квартиры туда даже выхода нет, чтобы вы понимали.

— Предпринимать что-то намерены?

— А зачем мне что-либо отстаивать? Я там ничего не нарушил. Отстаивать свою честь – бесполезно. Пока не примут закон о клевете — это бесполезно. У меня нет механизма.

— А каким же должен быть закон о клевете? Сейчас, вот, обсуждается закон о медиа, к примеру.

— Раньше существовал закон о клевете. Это была статья в уголовном кодексе. Потом по каким-то соображениям ее оттуда убрали. Я думаю, эту статью нужно вернуть. Закон был для того, чтобы каждый, кто обманывал, отвечал за это по закону.

— Как сейчас продвигается дело по статье о незаконном обогащении? Есть информация, что вы настаивали на том, чтобы суд не закрывал его, тогда как Рада соответствующую статью отменила.

— Там есть предыстория: дело родилось потому, что надо было в свое время сбить меня с конкурса на главу САП. Команду, как секретарь комиссии, давал Шабунин. Чтобы вы понимали, свидетелями моего незаконного обогащения являются два прокурора, которых я в Краматорске на восемь лет осудил за взятки – Сухинин и Гапеев. Третий свидетель – Ружанский (хулиган, который пострелял с пистолета ночью на перекрестке в Краматорске по местным жителям.) Четвертый свидетель – Семен Семенченко, который занимался углем в зоне АТО и там кое-какие преступления совершал, которые мы расследовали. Пятый – это журналист, который осветил это все. Вот и все мое незаконное обогащение.

Вы думаете, кто-то из них что-то внятное сказал? Каждому из них пообещали, что поможем в ваших уголовных делах и реально там с позиции ЦПК вмешивались и в судебные заседания, и в следствие, я точно знаю. Почему я должен соглашаться с решением антикоррупционного прокурора? Я не буду с этим соглашаться, давайте разбираться по существу, мне надо чистый оправдательный, потому что я потом собираюсь вас преследовать по закону. Вот и вся история с судом. Поэтому она и незакрыта. Сейчас его передают в антикоррупционный суд.

— Вы считаете, что против вас идёт массированная информационная атака. Со стороны кого?

— Конкретных фамилий нет. Я так понимаю, что здесь интерес демократов, которые через свои механизмы организовали этот элемент давления через общественные организации, депутатов, специально созданные органы, СМИ. Это просто элемент давления. Я на него не реагировал особо. Ну, пишут и пишут.

— А цель этого давления? Чтобы что?

— Цель давления, по моему мнению, подвести Генпрокурора к тому, чтобы он принял решение о моем увольнении сейчас, а не в январе, когда будет переход в офис, потому что сейчас мы вшестером дотягиваем расследование. Мы работаем в три смены, потому что количество жалоб, которые мы отписываем — не возможно рассмотреть. При этом мы проводим следственные действия, еще задерживаем людей, арестовываем их, ходим в суды. И это все делают шесть человек.

— А было изначально сколько?

— Четырнадцать. Тоже немного. Нам особо не давали разогнаться.

— Допустим, цель, чтобы вас уволить раньше. И что это даст? Развяжет руки Генпрокурору для чего?

— Я не знаю, для чего оно ему руки развяжет. Его, я думаю, эта история вообще никак не касается. Я думаю, ему все равно, существую я на работе или уволен. Я не понимаю, зачем эти заявления, кому он эти сигналы дает.

— Что вас связывает с Игорем Коломойским?

— Вообще ничего.

— После истории с серией подозрений топ-чиновникам окружения Петра Порошенко, пятый президент заявил, что вы получили приказ от Коломойского.

— Полный бред. Какой приказ от Коломойского? Подозрения, чтобы вы понимали, были оглашены Злочевскому. По Злочевскому, что ли, приказ давался? Это все было связано с тем, что было закончено дело по Курченко. Оно же тоже закончено было в марте. Там порядка десяти эпизодов.

Когда мы закончили дело Курченко, получили разрешение судьи на спецрасследование и открыли адвокатам материалы дела. При этом, заканчивая Курченко, мы обязаны были принять решение в отношении его соучастников. Поэтому были выдвинуты подозрения этой группе лиц. Для того, чтобы выдвинуть подозрение, нужно минимум год к этому готовиться. Это не делается за месяц, не делается за два месяца. Нельзя сесть и написать просто так подозрение. Порошенко было просто выгодно так сказать. Я же не виноват, что это так совпало с тем, что выборы проходили. Я же не должен не заканчивать дело и ждать, пока кто-то из них выиграет, или проиграет, или еще что-то будет. Вот и все.

— Как у вас сейчас складываются отношения с Юрием Луценко?

— Вообще никак.

— Недавно он вернулся из Лондона. Вы с нового года не собираетесь на обучение куда-то тоже?

— Я считаю, что он неправильное решение принял, когда расформировал группу на несколько месяцев, потому что это серьезно по расследованию ударило. Итак, в принципе, мы еле-еле после этого начали вычухиваться, как вдруг пришел новый генеральный прокурор, и уже все добил, скажем так. Мы еще месяц поработаем, и все.

Я стараюсь просто финализировать свою работу, хоть как-то законсервировать результат, чтобы не потерялись доказательства. Потому что все равно к этому вопросу кто-то когда-нибудь вернутся.

В этом деле, в экономическом, там наложен арест на пять миллиардов гривен. 98 людям предъявлено подозрение. 42 дела мы направили в суд. 27 осуждено, 15 еще в судах. Сейчас Бакулина еще направили. Нельзя зайти в процесс с нуля и со старта сразу включиться в процесс, следственный или судебный. К этому надо готовиться. Нельзя просто взять нового прокурора, то, что попытался сделать Юрий Витальевич, и передать это дело другой группе. Даже изучить этот объем — нужно время.

— Чтобы финализировать, на каком этапе вы оставите работу в ГПУ?

— Сейчас происходит передача дел в связи с тем, что прокуратура утратила функцию следствия. Значит, до 21 числа мы должны забрать у следователей дела и передать их в НАБУ, в ДБР по подследственности. При этом это уже необратимый удар для расследования этой категории дел. Это не дело 20 томов, это не дело 15 томов. Если вам не нравятся люди, значит, организуйте так, чтобы была преемственность какая-то, чтобы в течении пару месяцев новые прокуроры и следователи вникли в эти дела. То, что сейчас происходит, это бросание дел. Просто нет даже смысла и механизма дальше проводить следствие.

— К чему это приведет, по вашему мнению?

— Ничего, дела будут лежать, и все. Адвокаты повыигрывают процессы, соответственно, потому что будут нарушаться права их подзащитных в связи с тем, что дело будет затянуто по вине прокуратуры. Все похлопают в ладоши и скажут спасибо.

У меня из-за этого бросается подозрение Фирташу, бросается проект подозрения Ставицкому, потому что не успеваю его довычитывать, и еще по паре человек, которые являются бенефициарами ситуации. Это все просто придется бросить. Это все очень, очень обидно. Я стараюсь это все законсервировать, чтобы хотя бы к этому можно было потом вернуться, когда пройдет вся эта волна.

Источник

Как ЗНАЮТ ВСЕ, по словам изгнанной из фракции «Слуги народа» Анны Скороход, депутатам только один раз выплатили «левые» деньги.

Анна Скороход: «История с платежами депутатам от Слуги народа была единоразовой»

Leave a comment

Top